Кэти Тайерс. Точка Опоры

коммуникационных узлов, в которых тончайшие незакрепленные ничем виллипы

торчали из утолщений огненно-красного фон-коралла, стали серыми, как зола.

Цавонг Ла широким, уверенным шагом шел по одной из коралловых артерий. На

приметы времени ему было наплевать. Живой боевой плащ крепко цеплялся за его

плечи своими иглообразными коготками. Его плечевые наросты и грудь покрывала

ржавая чешуя. Зародыш каждой чешуйки имплантировался в костную ткань, а хор

жрецов пел атональные песнопения, от его имени призывая бога войны Йун-

Йаммуку. Чешуйки прорастали полгода, вытягивая его сухожилия и выламывая

суставы под новыми углами. Потом жрецы провозгласили, что болезненная боевая

трансформация Цавонг Ла завершена.

Цавонг Ла принимал боль как должное. Страдание священно. Сами боги

создавали вселенную из кусков своей плоти.

Впереди, у дверей коммуникационного центра, стояли двое часовых.

Смертельно острые когти недоразвиты, боевая татуировка далека до завершения.

При появлении Цавонга Ла они отдали честь ударом кулака по противоположному

плечу. Цавонг вытянул руку, принимая приветствие и одновременно командуя двери

открыться. Края входной перепонки утолщились и разошлись в стороны.

Молодая, но делающая большие успехи служащая сидела на своем рабочем

посту. Черные знаки отличия оттеняли ее бледное лицо. Сиф вскочила и

поприветствовала командира. Ее кресло в это время вытянуло ложноножки и

отползло в сторону.

- Мастер войны, - почтительно произнесла она, - я разбудила командирский